Один из уроков гражданской войны - Классовая борьба - Каталог статей - Красный стрелок
Красный стрелок Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
Меню сайта
Категории
Общие [57]
События. И здесь и там.
Мировая экономика и политика [104]
Классовая борьба [117]
Коммунистическое и рабочее движение [65]
СССР [36]
Коммунистическая публицистика [45]
Кто виноват? Что делать? Мнения, мысли, возможные варианты
Мировой империализм [18]
Лицо капитализма [172]
Религия и церковь [5]
Оппортунизм [14]
Антифашистское сопротивление [9]
Украина в огне [61]
Аналитика [21]
Учеба. Теория [29]
Мировое правительство [31]
Товарищи [2]
История [83]
Мнение. [17]
В мире [20]
Герои Отечества [7]
враги Отечества. [12]
Лирика [10]
Юмор [15]
ДСП [11]
Кинолекторий [19]
Миничат
500
Наш прос
Какой политический строй Вы предпочитаете?
Всего ответов: 195
Наш видеолекторий

 




 


Темы

Социальная философия

Философия и политика

Революция и контрреволюция

Наша история

Вопросы экономики социализма.

Оппортунизм

Религия

Есть обновления

Видеогазета, листовки
Смешной марьяж недокоммуниста с полуфашистом.
Обама: Наступило время нашего лидерства
HAARP- многоцелевое глобальное оружие
ФСБ против Скайп
Ордер на арест Джорджа Буша-младшего
Психотропное и погодное оружие
Кто руководит погодой?
Грипп- оружие и статья дохода
пищевой заговор
Обзор событий в арабских странах А.В. Харламенко.
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Вход на сайт
Главная » Статьи » Классовая борьба [ Добавить статью ]

Один из уроков гражданской войны

Один из уроков гражданской войны

На тему Гражданской войны в России написаны книги и сняты фильмы, но вся та политическая и военная ситуация, превратившая на несколько лет огромную страну в арену кровавых классовых битв, в наше время выглядит как-то сглажено, упрощённо.

Зачастую обсуждение Гражданской сводится к каким-то отдельным эпизодам: кто и когда наступал и кто кого расстреливал. Всё это, без сомнения, важно, поскольку речь идёт о нашей истории. Но вот о корнях того непримиримого конфликта если и говорят сейчас, то очень много врут. Существует полуофициальная точка зрения, утверждающая, что в  зарождении войны виноваты все противоборствующие стороны, но больше, всё-таки красные.  Кто-то называет ту войну «братоубийственной». Смысл в этом выражении примерно такой: надо было не убивать друг друга, а по-родственному дружить, братья всегда должны быть заодно, а не слушать всяких проходимцев, вносящих раздор в семью. Само по себе такое рассуждение уже является принятием одной из сторон Гражданской войны – той стороны, которая задолго до 1917 года утверждала, что отечество есть общий дом.

В неприятии гражданской войны и в принятии стороны белых (которые были разнородны) зачастую мало различий. Наибольшее возмущение у ревнителей единства отечества вызывает тот факт, что в течение нескольких месяцев, начиная с Февральской революции, трудящиеся классы смогли организоваться в политический и военный лагерь, сумевший сначала захватить государственную власть, то есть стать субъектом исторических масштабов, а затем и победивший в  напряжённой и растянутой на годы битве.

Городским наёмным рабочим и сельским мужикам не положено, с точки зрения ревнителей частной собственности, самостоятельно превращаться в субъект истории. Разного рода конспирологические теории прихода к власти большевиков – истории про германские деньги и еврейские заговоры – созданы как отказ верить в реальность. В то, что трудящиеся смогли сделать сами.

В условиях капитализма буржуазия субъектна, она владеет не только властью, но и тысячами рычагов для осуществления своего господства: владеет средствами производства, инструментами массовой пропаганды, производит мифы, позволяющие насаждать буржуазное мировоззрение в головах своих классовых врагов.

Пролетариат же с момента своего зарождения всегда был лишён субъектности, он лишь иногда мог просыпаться на некоторое время. Например, в 1905 году прозрение наступило после 9 января, Кровавого воскресенья. Как только черты субъектности проявлялись среди трудящихся, эксплуататорские режимы сразу же начинали трещать по швам.

А в 1917 году произошло нечто большее. Российский пролетариат во весь голос заявил о себе как о господствующем классе, призванном вообще разрушить классовое деление общества.

Гражданская война началась в тот момент, когда теряющие свою субъектность помещики и капиталисты и поддерживающие их слои отказались терпеть пролетариат как субъект. Быдло должно делать то, что ему разрешают, а не то, что приведёт его к строительству нового мира.

Так почему же трудящиеся классы, обычно легко сокрушаемые полицейско-армейскими силами буржуазного государства, вдруг сами сумели организоваться так, что создали своё особое государство и в итоге победили в гражданской войне

Изучая одну лишь российскую современность, этого не понять. Сегодняшний рабочий класс очень неохотно втягивается в организованную классовую борьбу. Вот что пишет газета «Трудовая Россия»:

«Как подсчитали социологи, даже в непростой период 1992-1999 гг. в забастовки было вовлечено только 1-2% рабочей силы. Пик забастовочной активности пришёлся на 1995 год. Тем не менее, даже тогда число рабочих часов, потерянных из-за забастовок (в пересчёте на каждого трудящегося), оказалось в несколько раз ниже, чем в странах Западной Европы. «В 1990-е годы, за десять лет, забастовки прошли на 61,65 тыс. предприятий. Общая сумма участников — 4,4 миллиона человек. Нельзя не признать — ни одна из этих цифр не свидетельствует о широком размахе стачечной борьбы», — говорит обозреватель «Правды» В. Трушков.

После 2000 г. то, что называют «борьбой трудящихся», по сути, сошло на нет. Государство ведёт скрупулёзный подсчёт: в 2000 г. в забастовках участвовали 31 тыс. рабочих, это был отголосок бурных девяностых, помноженный на последствия кризиса 1998 года. В 2008 г., когда ударил второй кризис, в забастовках участвовали только 1,8 тыс. рабочих. Активность упала в 17 раз! Отчасти это результат политики построения всеобщей вертикали, но больше — следствие подъёма благосостояния в первом десятилетии XXI века.

Правда, в 2011 г., как показалось, наступил неожиданный перелом. Рабочие устроили 53 забастовки, 23 раза останавливали конвейеры. Но, судя по статистике, теперь опять тишь да гладь. По данным Росстата, в России в последние три года происходит по 8-12 забастовок в год, в них участвуют от силы 1-2 тыс. человек. Былой запал потеряли даже шахтёры. «Ещё в середине 1990-х годов провели масштабное исследование в одном из кузбасских рабочих коллективов. Оно показало: повседневная жизнь горняков постепенно пришла к всеобщему отчуждению. Рабочие переключились на стратегию индивидуального выживания. Следствием стал спад рабочей активности», — рассказывает профессор Института труда и социальных отношений Николай Марков».

Буржуазные иллюзии торжествуют среди рабочих. Господствующий класс, как говорили классики, господствует и идеологически. Вера в возможность разбогатеть, ожидание «эпохи стабильности», надежда «когда-нибудь заняться своим делом», странная уверенность в том, что смена места работы снимет все негативы прежней точки трудоустройства – это лишь некоторые современные фантомы. А ещё особого рода патриотизм, совершенно не дающий возможности рассуждать классовыми категориями. Любой работяга, выступающий за Путина, уже построил себе барьер от понимания подлинной сути происходящего. Ведь если ты за Путина и хозяева предприятий за Путина – значит, ты не можешь быть против хозяев.

Однако, отвлекаясь от современности, и в России конца девятнадцатого века, в годы, предшествовавшие революциям и Гражданской войне, трудящиеся классы (рабочие и крестьяне) также были подвержены сильному духовному влиянию со стороны господствующих классов.

В среде рабочих, вчерашних крестьян, была популярна религия. Священный синод был государственным учреждением, а каждый поп являлся по сути особого рода чиновником. Через церкви, молитвы, исповеди и проповеди в массе городских трудящихся действовали церковники, яростные враги рабочего движения. О сельских работягах и говорить нечего – религиозные иллюзии ещё долго были популярны в деревне даже после утверждения Советской власти.

Многие рабочие уповали на буржуазный парламентаризм, кто-то продолжал верить в доброго царя. Эта иллюзия дорого стоила жителям Петербурга, вышедшим с прошением к царю Николаю 9 января 1905 года.

Однако, иллюзии иллюзиями, а особенность времени была такой, что даже ещё до Первой русской революции рабочие активно применяли организованные методы сопротивления. Стачки и массовые акции неповиновения были вполне типичными формами классовой борьбы того времени. Количество и массовость подобного рода акций существенно превышают сегодняшние масштабы.

Ежегодно в стране бастовало от 85 тыс. (1901) до 270 тыс. (1903) рабочих. И хотя большинство стачек имело экономический характер, все же процент политических выступлений пролетариата вырос с 8,4 % в 1898 г. до 53 % в 1903 г. Кроме традиционной формы классовой борьбы (забастовки, стачки) рабочие начали применять и новые формы — демонстрации. Иногда экономические стачки сочетались с политическими демонстрациями, что придавало рабочему движению еще большее общественно-политическое значение. Наиболее крупные события в рабочем движении этого времени — празднование 1 Мая в Харькове (1900), когда рабочие впервые выдвинули лозунг «Долой самодержавие!», первомайские демонстрации в Баку, Вильно и в других городах, столкновение рабочих Обуховского завода в Петербурге с полицией и войсками 7 мая 1901 г., получившее название «Обуховская оборона». В ноябре 1902 г. экономическая стачка в Ростове-на-Дону переросла в широкое политическое движение более 30 тыс. рабочих. Все эти выступления прошли под руководством социал-демократов. В стачках и демонстрациях участвовал интернациональный пролетариат разных отраслей промышленности. Росли организованность, сплоченность и солидарность рабочего класса, становившегося более восприимчивым к пропаганде социал-демократов.

Высшего накала борьба рабочих в начале XX в. достигла в 1903 г. во время всеобщей стачки рабочих юга России. Бастовало около 225 тыс. рабочих Баку, Батуми, Одессы, Киева, Николаева, Керчи, Тифлиса и других городов. К рабочим присоединились торговые служащие, телефонисты, печатники. Экономические требования сочетались с политическими: повышение заработной платы, улучшение условий труда, 8-часовой рабочий день, свобода стачек, собраний, слова, печати, ликвидация самодержавия и установление демократической республики. С помощью войск правительство подавило стачку. Требования рабочих не были удовлетворены. Однако всеобщая стачка 1903 г. имела большое значение — это была первая в истории международного рабочего движения массовая политическая стачка. Движение рабочих в 1903 г. показывало, что Россия стоит «накануне баррикад» (см.: Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 9. С. 251).

В 1904 г. стачки и демонстрации продолжались в разных районах страны. Наиболее крупной из них явилась 18-дневная всеобщая стачка рабочих Баку (декабрь 1904 г.). В ней участвовало до 50 тыс. человек. Руководил стачкой Бакинский комитет РСДРП. Рабочие требовали созыва Учредительного собрания, улучшения своего положения, 8-часового рабочего дня, прекращения русско-японской войны. Бакинскую стачку поддержали рабочие Петербурга, Москвы, Самары и других городов, готовилась всеобщая стачка. Размах движения, солидарность и сплоченность рабочих напугали правительство. Стачка в Баку закончилась победой рабочих: впервые в истории рабочего движения в России был заключен коллективный договор между рабочими и предпринимателями. В нем продолжительность рабочего дня устанавливалась в 9 часов, а в предпраздничные дни — 8 часов.

Понятно, что дореволюционные рабочие не учились политическим премудростям в университетах и действовали в соответствии со своими насущными интересами. Но ведь при этом, как уже отмечалось, те же самые рабочие в различной степени были подвержены буржуазным (и даже феодальным) иллюзиям того времени.

Активная, массовая, организованная классовая борьба пролетариата и организованная борьба крестьян с помещиками изменяли сознание трудящихся классов. Иллюзий становилось меньше, классовой сознательности больше. А во время революции 1905 года многие иллюзии растворились совсем. Ситуация складывалась так, что если рабочий из промышленного центра когда-то верил в доброго царя-батюшку и в то, что капиталист желает тем, кого нанял только хорошего, то после Кровавого воскресенья и баррикадных боёв на Красной Пресне сознание человека требовало других, классовых ориентиров. Крестьянин, натерпевшийся от помещиков, брался за вилы и огонь, но после по нему стреляли из пушек. Про доброго царя уже вспоминали мало. И это было уже повсеместной чертой того времени.

Период между революцией 1905 года и мировой войной был также насыщенным на классовые столкновения, причём, некоторые из выступлений рабочих можно назвать уже первыми горячими всполохами будущей гражданской войны. Масштабы классовых боёв того времени поражают.

В работе «Стачки металлистов в 1912 году», основанной на данных отчёта общества заводчиков и фабрикантов московского промышленного района, В.И. Ленин писал:

Все число бастовавших рабочих в России определяется обществом московских фабрикантов в 96 750 в 1911 году и в 211 595 в 1912 году. Эти цифры относятся только к экономическим стачкам. Политических стачечников общество считает 850 тысяч в 1912 году, 8 тысяч в 1911 году и 4 тысячи в 1910 году.

Заметим, что 6000 ленских стачечников общество московских тузов не считает вовсе, «для удобства сравнения с официальными сведениями», не охватывающими заведений, которые не подлежат надзору фабричной инспекции…

Начавшаяся Первая мировая война ещё более усилила классовый раскол. Многие трудящиеся за годы мировой бойни открыли глаза на мироустройство – за что воюем?

В итоге, в 1917 году российский пролетариат и крестьяне были уже «не лыком шиты». Втюхать им идею о классовом мире и сотрудничестве было не просто. И связано это с тем, что у трудящихся была уже пройдена предварительная школа классовой борьбы. Сотни тысяч рабочих уже имели опыт стачек, этой формы организованной борьбы, когда наёмные работники плечом к плечу выступают против своих угнетателей. Крестьяне тоже насмотрелись и натерпелись, подошли к точке кипения.

Когда грянула Гражданская война, Советская власть смогла в полной мере распорядиться накопленным рабочими и крестьянами опытом. Люди, составившие сотни дивизий Красной армии, уже знали, за кого и против кого они будут биться. Такой ясности сознания не могло быть без предварительного многолетнего этапа классовой борьбы.

Но и наоборот. Примером того, как рабочие, идеологически и материально подкупленные буржуазией, могут изменять своему классу и постепенно перемещаться в лагерь лютых врагов трудящихся, может послужить история Ижевско-Воткинского восстания, произошедшего в 1918 году. Этот эпизод Гражданской войны хорошо иллюстрирует опасность неизжитых иллюзий.

Итак, трудящиеся, прошедшие предварительную школу борьбы, обладают достаточным опытом и способны организовать ядро для того, чтобы стать полноценным субъектом-классом. А вхождение в революционный кризис трудящихся, не имеющих опыта и не изживших буржуазных иллюзий, таит в себе опасность массового обмана и подкупа классовыми врагами.

Даже коммунистическая партия сама не может воевать, она, лишь авангард класса, небольшой передовой отряд, призванный не самостоятельно вести классовую борьбу против эксплуататорских классов, а объединять трудящиеся классы вокруг себя. Но партия может за собой повести только таких людей, которые уже подошли к определённой границе обретения революционного сознания. Этот процесс «подхода», в котором партия тоже принимает активное участие (проходит своё становление), дело широких масс. Без школы классово