Царские генералы на службе СССР - СССР - Каталог статей - Красный стрелок
Красный стрелок Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
Меню сайта
Категории
Общие [57]
События. И здесь и там.
Мировая экономика и политика [104]
Классовая борьба [117]
Коммунистическое и рабочее движение [65]
СССР [36]
Коммунистическая публицистика [45]
Кто виноват? Что делать? Мнения, мысли, возможные варианты
Мировой империализм [18]
Лицо капитализма [172]
Религия и церковь [5]
Оппортунизм [14]
Антифашистское сопротивление [9]
Украина в огне [61]
Аналитика [21]
Учеба. Теория [29]
Мировое правительство [31]
Товарищи [2]
История [83]
Мнение. [17]
В мире [20]
Герои Отечества [7]
враги Отечества. [12]
Лирика [10]
Юмор [15]
ДСП [11]
Кинолекторий [19]
Миничат
500
Наш прос
Какой политический строй Вы предпочитаете?
Всего ответов: 195
Наш видеолекторий

 




 


Темы

Социальная философия

Философия и политика

Революция и контрреволюция

Наша история

Вопросы экономики социализма.

Оппортунизм

Религия

Есть обновления

Видеогазета, листовки
Смешной марьяж недокоммуниста с полуфашистом.
Обама: Наступило время нашего лидерства
HAARP- многоцелевое глобальное оружие
ФСБ против Скайп
Ордер на арест Джорджа Буша-младшего
Психотропное и погодное оружие
Кто руководит погодой?
Грипп- оружие и статья дохода
пищевой заговор
Обзор событий в арабских странах А.В. Харламенко.
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Вход на сайт
Главная » Статьи » СССР [ Добавить статью ]

Царские генералы на службе СССР

Царские генералы на службе СССР

Одним из самых уважаемых соратников И.В. Сталина был царский генерал Алексей Алексеевич Игнатьев (1877 — 20.11.1954) — представитель военного сословия Российской Империи.

Вот что писал сам Алексей Алексеевич о своём происхождении: — «Прадед мой, генерал-майор артиллерии, состоял в 1812 году комендантом крепости Бобруйск и с пятитысячным гарнизоном успешно оборонялся против двенадцатитысячного польского корпуса генерала Домбровского. Выйдя в отставку, генерал-майор рано умер, оставив вдову и единственного сына, Павла Николаевича — моего деда. Павел Николаевич окончил Московский университет, что впоследствии выделяло его среди сослуживцев и повлияло на его служебную карьеру.

Рослый, статный, дед по выходе из университета попал в ту военную атмосферу, в которой жила Европа наполеоновской эпохи: он поступил вольноопределяющимся в лейб-гвардии Преображенский полк, был зачислен в 1-ю, так называемую «цареву», роту и в чине прапорщика вступал в Париж в 1814 году.

Один день или, точнее, даже одно утро — 14 декабря 1825 года оказало решающее влияние на всю жизнь деда. Как рассказывала мне бабушка, дед, просвещенный офицер, вращался в кругу будущих декабристов, принесших из Франции багаж «вольтерианства» — русского вольнодумства. Однако накануне памятного дня он имел длинное объяснение со своей матерью, которая заставила его поклясться, что он будет «благоразумен» и не выступит против власти (Т.е. против самодержавия России — большинство декабристов были членами масонских лож — Прим. ред.). И когда на следующий день, взволнованный Николай вышел на подъезд Зимнего дворца, ближайший к Миллионной улице, то первой воинской частью, прибывшей на Дворцовую площадь в распоряжение нового царя, оказалась 1-я рота Преображенского полка, казармы которой были на Миллионной. Командовал этой ротой капитан Игнатьев.

- Поздравляю тебя флигель-адъютантом,- сказал тут же Николай».

Отец А.А. Игнатьева — Алексей Павлович Игнатьев прославился тем, что, став членом государственного совета, всемерно препятствовал политике министра Витте в отношении отечественной кредитно-финансовой системы.

Главным объектом противоречий было введение золотой валюты — мера, которую А.П. Игнатьев считал не соответствующей интересам земледельческой России и облегчающей порабощение русской промышленности и торговли иностранным капиталом.

В большинстве вопросов, благодаря интригам Витте и при прямом попустительстве Николая II, Алексей Павлович оставался в меньшинстве и в итоге был вынужден уйти в отставку. Взгляды Алексея Павловича Игнатьева на политику государства в области кредитно-финансовой системы, полностью совпадали с взглядами Александра Дмитриевича Нечволодова — русского жандармского генерала, выдающегося аналитика русских спецслужб, экономиста, историка и автора замечательной работы «От разорения к достатку» (А.Д. Нечволодов и его книга «От разорения к достатку»). В этой книге, впервые, была вскрыта подлая сущность международной, ростовщической, банковской системы и её первоочередная нацеленность на уничтожение и расчленение Российской Империи, как основного геополитического соперника Запада. Весьма может быть, что А.П. Игнатьев и А.Д. Нечволодов были хорошо знакомы, т.к. имели одинаковое мнение по ряду вопросов касающихся безопасности Российского государства и принадлежали к одному кругу — высшему офицерству Империи. Тем более что книга «От разорения к достатку» (А.Д. Нечволодов и его книга «От разорения к достатку») была издана в Санкт-Петербурге, в «Типографии штаба войск Гвардии и Петербургского военного округа» в 1906 и была доступна многим офицерам, которые были, и далеко не без основания, серьезно обеспокоены будущей судьбой своего Отечества. Напомним, что отец и сыновья Игнатьевы принадлежали к офицерам Гвардии, круг которых, не был особенно велик и где многие офицеры в достаточной степени знали друг друга. Нет сомнения, что некоторая часть офицеров, в отличие от царя и его окружения, правильно восприняла материалы книги А.Д. Нечволодова и осознало страшную опасность, грозившую их Отечеству со стороны глав западных банковских корпораций (Финансовый Интернационал) и подконтрольных им западных же спецслужб и масонских организаций. Вполне вероятно, и даже более чем вероятно, что эта часть офицерства, а также представители отечественных спецслужб (к которым принадлежали сыновья А.П. Игнатьева) — сумели создать некую тайную структуру, действовавшую весьма профессионально и весьма скрытно. Её целью было активное противодействие агрессивным устремлениям Запада и его холуям из отечественной «пятой колонны» т.е. членам масонских лож, политических партий и просто оголтелым поклонникам Запада из бездумной интеллигенции. Можно сказать и так: — было бы странно, если бы в России, где любовь к Родине среди военного сословия всегда была на должной высоте, такая структура не была бы создана.

Напомним, что И.В. Сталин, благодаря правильной политике в отношении кредитно-финансовой системы, сумел выстроить экономику суперконцерна Россия-СССР столь успешно, что до настоящего времени её достижения остаются непревзойдёнными. Причем, произошло это в полном соответствии с рекомендациями из книги жандармского генерала А.Д.Нечволодова «От разорения к достатку» (А.Д. Нечволодов и его книга «От разорения к достатку») и совершенно вопреки рецептам из марксистской политэкономии, в которой деятельность КФС — была, сознательно, оставлена без рассмотрения.

Поэтому, нет ничего удивительного, что сыновья А.П. Игнатьева, наряду с другими патриотами России, родом из военного сословия, оказались в числе ближайших соратников И.В. Сталина и помогли ему не допустить развала страны сразу же после октябрьского переворота, что и было основной целью Запада. В дальнейшем, они же, помогли ему провести деленинизацию и девестернизацию нашей страны и, тем самым, вернуть её на самодержавный путь развития. Вопрос лишь в том, когда это произошло, т.е. когда они стали его соратниками — до 1917 года или после него? Вернее, правильно этот вопрос должен звучать так: Когда представители тайной организации русских патриотов, в том числе сотрудники отечественных спецслужб, сумели выйти на контакт со Сталинской группой в РСДРП и начали совместную деятельность по противодействию агрессии Запада причем, единственно доступными для них на тот момент методами? В том числе и методом «упреждающего вписывания». Вопросы эти, уже сейчас интересуют многих исследователей и рано или поздно, ответы на них будут найдены.

Как же сложилась жизнь Алексея Алексеевича Игнатьева до и после октябрьского переворота. Вот краткая биографическая справка. Сын графа Алексея Павловича Игнатьева, тоже граф А.А. Игнатьев окончил Пажеский корпус и Академию Генштаба (1902). Участник русско-японской войны 1904-1905гг. Военный атташе в Дании, Швеции, Норвегии (1908-12) и Франции (1912-1917). После Октябрьской революции перешёл на сторону Советской власти и помог сохранить для СССР денежные средства (227 млн. руб. золотом), принадлежавшие России и вложенные на его имя во французские банки. До 1937 работал в советском Торгпредстве в Париже. Возвратившись в СССР (1937), служил в Советской Армии на ответственных должностях, в высших военно-учебных заведениях и Воениздате. После выхода в отставку (1947) занимался литературной деятельностью. Воспоминания Игнатьева («Пятьдесят лет в строю», т. 1-2, 1959) содержат интересные сведения о жизни русской армии, военно-дипломатических кругов России и других государств конца 19 — начала 20 вв.

Граф Алексей Алексеевич Игнатьев.

А вот что рассказывает об А.А. Игнатьеве известный историк, сам в прошлом сотрудник внешней разведки СССР — А.Б. Мартиросян: — «Конечно, как бы не хотелось рассказать обо всех, но в рамках одной книги сделать это нереально. Однако на фигуре одного из тех, чье имя вообще никогда не увязывалось с разоблачением заговора военных, хотелось бы задержать внимание. Речь идет о выдающемся патриоте России, еще с царских времен знаменитом военном разведчике, Генерального штаба генерал-майоре (с 15.07.1916), генерал-лейтенанте Советской Армии — графе Алексее Алексеевиче Игнатьеве, до октября 1917 г. являвшемся военным агентом (атташе) России во Франции. Алексей Алексеевич и его младший брат, также профессиональный разведчик Павел Алексеевич, по личному приказу Николая II с 1915 г. занимались тщательным расследованием обстоятельств активно инспирировавшихся за рубежом слухов о сепаратных переговорах между Германией и России, о готовящемся «дворцовом перевороте» прогерманского толка, о грядущей революции под германским патронажем и т.п. Как истинные патриоты России, братья Игнатьевы проделали тогда огромную работу и очень многое смогли установить достоверно. И не их вина, что добытая ими информация не пошла на пользу Poccии, которая, к слову сказать, могла быть немалая (Для получения нужной информации оба брата накануне первой мировой войны стали членами масонской ложи «Великий Восток России» — Прим. ред.). Ведь они, особенно Павел Алексеевич, первыми в русской разведке еще в 1916 г. смогли достоверно установить факт прямой причастности германской разведки и ее агентуры к работе с Лениным и К°. У Павла Алексеевича была компактная, но очень эффективная нелегальная резидентура с отличным агентурным аппаратом, действовавшая на территории Швейцарии. (Уместно предположить, что видя бездействие царя и правительства в этом вопросе, представители тайной патриотической офицерской организации, среди которых сотрудники спецслужб наверняка занимали не последнее место – начали искать сторонников и в «стане врага». Долгое время, соприкасаясь по долгу службу с членами той же РСДРП, они знали, что в «недрах» этой и других партий встречаются и порядочные люди, к сожалению, толком не осознающие конечных целей ради которых были созданы и действовали их партии. Хотя бы тот же Иосиф Сталин?! Тем более что ленинские шашни с немцами были тайной для подавляющего большинства остальных членов партии. Как бы отреагировал тот же Сталин узнав о ленинских инициативах и его связях с Западом, для которого, конкретно, В.И. Бланке-Ульянов-Ленин – всегда был всего лишь платной марионеткой? Не здесь ли зародились «нити контактов», которые в дальнейшем вылились в мощную поддержку Сталину со стороны бывших офицеров царской армии? – Прим. ред.).

К сожалению, подлый удар по его резидентуре и агентурному аппарату нанес предатель России П. Милюков в своей на редкость провокационной речи с трибуны Госдумы 1 ноября 1916 года, после чего о некоторых агентах П.А. Игнатьева стало широко известно. Однако в целом, его резидентура сумела выдержать удар и сохранить основные позиции, и как знать, не этой ли резидентуры в том числе, наряду с резидентурой, возглавлявшейся официальным военным агентом генерал-майором С.А. Голованем, опасались германские хозяева Тухачевского и он сам. Ведь проболтавшись почти месяц в Швейцарии, он так и не удосужился появиться перед официальным военным агентом России, отправившись прямиком в Париж к А.А.Игнатьеву, у которого из-за перегруженности делами по координации военных и разведывательных действий России и Франции, просто не было времени на проверку сбежавшего из плена подпоручика Тухачевского.

Но что интересно — после октябрьского переворота Алексей Алексеевич перешел на сторону большевиков. В 1924 году — обратите внимание, после смерти Ленина — передал в распоряжение СССР все банковские счета и лежавшее на них немалые валютные средства, а сам остался работать в советском торгпредстве в Париже. Павел Алексеевич и вовсе остался жить в эмиграции (умер в 1930 г.). Однако в руках у братьев осталась практически все нити агентурных и иных оперативных контактов и связей для негласного наблюдения за действиями германской разведки и тайных обществ, а также их агентуры против России. В 1937 г. Алексей Алексеевич возвратился в СССР и, несмотря на 60-летней возраст, из сотрудников торгпредства был зачислен на действительную военную службу инспектором по иностранным языкам Управления военно-учебных заведений РККА. Почему именно в 1937 г. он возвратился в СССР? Не боясь, хотя за рубежом уже в массовом порядке гуляли всевозможные слухи и сплетни об арестах в Москве? Почему, за какие конкретно заслуги его, уже достигшего 60-летнего возраста, зачислили на действительную военную службу, в то время, когда из РККА увольняли молодых?

Из одной радиопередачи от 9 мая 2002 г. по случаю Дня Победы выяснилось, что А.А.Игнатьев был очень близок к Сталину и мог обращаться к нему напрямую. Так что же столько лет после революции делали высокопрофессиональные русские разведчики Алексей и Павел Игнатьевы, особенно Алексей? Судя по всему, они по-прежнему занимались разведывательной деятельностью, причем явно минуя все разведслужбы СССР, выходя прямиком на Сталина (Личная разведка Сталина — факт. — Прим. ред.). Об обоих братьях длительное время был своеобразный заговор молчания. В лучшем случае о них, в основном об Алексее Алексеевиче, вспоминали только в связи с передачей им всех банковских счетов. Но именно факт умолчания — один из самых верных признаков, что они сыграли значительную роль в разоблачении заговора военных. Потому как подобный прием — негласное использование бывших сотрудников бывших спецслужб бывшего государства — вообще очень характерен для мира разведок, а для личной разведки Сталина — особенно.

И вот еще что. Архив А.А.Игнатьева до сих пор находится в Париже, на хранении у французского государства. Почему? Почему его хотя бы сейчас не заберут в Россию? Ведь Россия в порядке реституции отдала Франции десятки тонн архивных материалов масонских лож и 2-го бюро Генштаба. Неужели нельзя поставить вопрос о возврате архива выдающегося патриота России? Ведь не глядя, кто и чем достославен, тащим в Россию всякие, отнюдь не святые мощи всевозможных почивших в Бозе в эмиграции деятелей!? А может все дело в том, что эти архивы крайне нежелательны для «демократии»? Похоже на то, потому что если посмотреть, как «оригинально» в России переиздается знаменитая книга А.А.Игнатьева «50 лет в строю», то поневоле придешь к такому выводу. При Сталине это было невозможно, так как не было соответствующей правовой базы для осуществления такого возврата. Но сейчас-то это возможно!»

Вот так служили Отечеству его верные сыны — представители старинного, славного русского воинского рода Игнатьевых. Предлагаем вашему вниманию отрывок из книги А.А. Игнатьева «Пятьдесят лет в струю». Всю книгу можно скачать на нашем сайте:

Глава десятая. НАГРАДА

Нельзя жить без мечты, и с минуты передачи мною всех дел товарищу Красину мечтой моей жизни было возвращение на военную службу в ряды Красной Армии.

С детских лет воспитали меня на военных уставах, и военная выучка во всех делах меня выручала.

Неужели же не найдется для меня работы по старой моей специальности? Каким счастьем было для меня передать весь свой опыт службы во Франции первому советскому военному атташе в Париже.

Но годы шли, и я уже терял надежду на удовлетворение моих повторных ходатайств, как неожиданно в середине апреля 1937 года меня вызвал к себе наш заместитель торгпреда — Александр Степанович Синицын.

По его радостной улыбке я уже понял, что на этот раз он меня вызывает не по торговому делу.

- Вот, прочти! — И он передает мне текст расшифрованной телеграммы: «Товарища Игнатьева командировать немедленно в Москву на короткий срок в распоряжение Наркомата обороны. Молотов».

- Зайди в полпредство к военному атташе, получи визы, сдай дела, да и с богом. Поздравляю тебя, Алексей Алексеевич! От счастья у меня дух захватило…

* * *

Двадцать седьмого апреля, рано поутру, подъезжал я уже к Вязьме и, как обычно, через вагонное окно жадно всматривался в окружавшую природу. Белоснежные березки, покрывавшиеся зеленеющей листвой, показались мне на этот раз особенно приветливыми и уже старыми знакомыми.

Не берусь судить, в силу каких причин русская земля мне всегда казалась легче французской, почему-то по ней легче было ходить. И как-то необычайно легко дышалось в этот приезд в Москве, и встречные люди казались как-то по-новому любезными.

Особенно радушно встретил меня незабвенный Владимир Петрович Потемкин, только что покинувший свой пост полпреда в Париже.

- Как я счастлив, что ваши мечты осуществились. Это ведь достойная награда за все, что вы сделали в вашу бытность во Франции и что мне так хорошо известно.

- Да, вы правы,- ответил я,-награды не знаю выше доверия.

- Вот вы его и заслужили, но не думайте, что это одной лишь сдачей подведомственных вам миллионов Красину. Были же в русской армии и кроме вас честные офицеры, которые не тронули бы казенных денег. Ну, а уж остаться с нами, после того как мы вас сразу к себе не взяли,- вот это и раскрыло нам на вас глаза!

Так, с этой поры и до самой кончины Владимир Петрович остался самым близким душевным мне другом.

После почерневшего от времени парижского военного министерства меня в Москве приятно поразило здание бывшего Александровского военного училища, заново отремонтированное под Наркомат обороны.

В управлении кадров после долгого разговора о будущей службе меня спросили, чего бы я сейчас желал?

- Пропуск на Первомайский парад,- заявил я.

- Желание это будет исполнено,- ответил мне ясно и коротко начальник с несколькими золотыми наугольниками на рукаве и малиновыми ромбами на отложном воротнике. Эти воинские отличия показались мне, штатскому, или, как говаривалось в старой армии, «вольному», столь же недоступными, как красная генеральская подкладка в дни моей кадетской юности.

* * *

«Для высшего комсостава. Быть только в военной форме»,- прочел я накануне Первомайского парада на ожидавшемся с таким нетерпением красивом пригласительном билете. «Как же я пойду в штатском? — раздумывал я.- Ведь это нарушение формы одежды». Но делать было нечего; пришлось идти в штатском.

Ослепляющее наше русское весеннее солнце придавало особенно праздничный вид и коням с белыми бантиками на ногах, запрудившим площадь перед «Метрополем», и обгонявшим меня стройным пехотным колоннам от Рождественки до Красной площади. Путь был недалекий, но прошел я его не скоро, вызывая изумление на всех контрольных постах, внимательно рассматривавших несоответствовавшие друг другу предметы: пригласительный билет с надписью: «Быть только в военной форме», расписочку из Наркомвнешторга о сданном заграничном паспорте и владельца этих документов — крупного дядю в мягкой фетровой шляпе.

- Проходите, проходите! — А у трибун опять то же: — Проходите!..

«Да куда же дальше идти?» — подумал я, очутившись уже перед самым Мавзолеем.

- Вот сюда, сюда! — И я оказался на брусчатой мостовой за малиновым бархатным канатом, отделявшим перед Мавзолеем площадку с надписью: «Для высшего комсостава».

«Какая честь! Какая честь!» — подумал я.

* * *

Не успела часовая стрелка на Спасской башне дойти до десяти, как на трибунах раздались громкие, долго не смолкавшие рукоплескания. Десятки тысяч глаз устремились на Мавзолей. То подымался по ступеням Мавзолея нескорым, размеренным и в то же время легким шагом Иосиф Виссарионович Сталин.

…Когда ровно в десять утра на рыжем белоногом коне из Спасских ворот к построенным безупречными квадратами войскам коротким галопом выехал Климент Ефремович Ворошилов, я подумал: Не было у нас таких парадов в старой армии!» Тогда фронт объезжался шагом, что уже одно бесцельно утомляло войска и навевало скуку.

Но вот доносятся до уха слова команды:

- На пле-чо! Первый батальон — прямо! Прочие — напра-во!

Сколько лет я этих слов не слыхал!

И затрещали барабаны, и ударил мощный сводный оркестр, приглушавшийся поминутно «ногой» проходивших одна за другой пехотных частей.

Но что же это за невиданная в мире диковина?

За безупречно прошедшими каре пехоты в защитных касках показываются темные линии марширующих в столь же замечательном порядке штатских людей, подвесивших винтовки на боевых ремнях через плечо. Впереди гордо несет знамя старец с седой бородой, а на лицах проходящих уже немолодых мужчин читаешь сознание исполняемого ими какого-то высокого почетного долга. Сомнений нет: это — рабочие, бывшие красногвардейцы, и взгляд их, так же как и всех, кто находится сейчас на трибунах, устремлен в одну точку, к тому, кто приветствует достигнутое в великих трудах единение рабочих и крестьян. Они, рабочие, напоминают мне о тех днях, когда столь мало людей в мире верило в торжество Великой Октябрьской социалистической революции.

Но вот и пехота, и рабочие батальоны прошли, стих оркестр, а сердце сильнее забилось.

«Тра-тра-та-та-та…» — это наш старый, знакомый кавалерийский сигнал «Рысь». Неужели появившаяся у Исторического музея конница перейдет в рысь?

Перешла, и глаза впиваются в прекрасных коней, в отличную посадку комсостава.

На рысях же проходит и артиллерия в конных запряжках: первая батарея на рыжих. «Неужели вторая пройдет на вороных? Так и есть. А третья — на гнедых? Быть не может!» — думаю я. И радостно становится, что русские военные традиции сохранены.

Долгий и несмолкаемый грохот артиллерийских и танковых дивизионов, равно как и рокот воздушных птиц, возвращает меня к действительности, и хочется снять шляпу не только перед знаменами, заслуженными в боях, но и перед рабочими и техниками, превратившими мою родину из кабальной — в могучую, гордую, независимую от заграницы страну.

Парад окончен. Но как раз тут начинается еще то, что без слов говорит о произошедших за двадцать лет переменах в сознании людей. С обеих сторон красного здания музея на площадь стали вливаться неудержимыми потоками колонны ликующего народа.

Плакаты, реявшие над колоннами демонстрантов, говорили о труде, а звуки гармоник и народных оркестров отражали радость жизни.

Шли интеллигенты, шли рабочие, шли старики, и девушки, и матери с детьми на руках. Молодые не знали черных пятен прошлого, но и мы, молодые душой старики, их в подобные минуты забывали, сливаясь в тот единый народный монолит, который показал свою твердость как в дни войны, так и в годины труда, созидающего светлое будущее нашей бессмертной Родины.

«Так вот она — новая революционная дисциплина! — подумал я.- Не она ли руководила и мной все двадцать лет революции?»

Я родился под счастливой звездой и желаю тебе, мой читатель, быть столь же счастливым, каким чувствовал я себя в это радостное первомайское утро!


 



Источник: http://delostalina.ru/?p=480
Категория: СССР | Добавил: le-tireur (01.11.2015) | Автор: * E
Просмотров: 153 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:

Поиск
Наши товарищи
 

 

  

 

Классики МЛ
***
***

***
***

КИМ- видео


АКТУАЛЬНО

Ответственность за соблюдение авторских прав на присылаемые авторами материалы, подбор и правильность цитат, фактических данных и других сведений несут авторы публикаций

  ремонт квартиры своими руками